[Про]зрение - Андрей Люмнов

С этими мыслями Егор сел на табурет и огляделся по сторонам, заметил на стене турку.

"Сварю-ка я кофе. Илья наверняка скоро вернётся, будет хоть какое-то оправдание моего присутствия в пустой квартире".

Когда он поставил турку на огонь третий раз, из ванны послышался шум льющейся воды. "Сейчас кофе поднимется, выключу и посмотрю, что там". Егор снял турку с плиты, выключил газ и пошёл в сторону ванной и в коридоре столкнулся с Ильёй. Столкнулся в буквальном смысле. Илья отскочил на шаг назад и выставил руки в боксёрской позиции.

— Кто здесь?

— Илья, успокойся, это я — Егор.

Он опустил руки.

— Ну, здравствуй. — Илья протянул правую ладонь для рукопожатия. — А ты как тут?

— Дверь открыта была, я подумал ты к соседке за солью вышел...

— За солью? Смешно, смешно. На кой она мне? Мылся я, могу часами в ванне лежать, ну или я сейчас не знаю по сколько — часов то я не вижу. В общем, пока не надоест.

Только сейчас Егор заметил, что Илья в халате, его длинные волосы не были, как обычно, собраны в хвост, а свисали мокрыми сосульками. И на бороде были капли воды.

— А я кофе сварил, пока тебя ждал. Уж прости за беспардонность.

— Прям как в анекдоте, — Илья засмеялся.

— В каком?

— Ты, конечно, не застал, но в СССР за самогоноварение судили. Так вот, был такой анекдот. Мужик в сарае варит самогон. Пошёл к колодцу за водой, вернулся, а в сарае два милиционера. "Самогон гонишь?! Пиши объяснительную!" "А что писать-то?" "Пиши как есть." Написал. Те читают. "Смотрю, дымок идёт из сарая. Хватаю два ведра с водой и бегу тушить пожар. Прибегаю, а там два милиционер самогон гонят."

Они рассмеялись.

— Ну я не гнал, а варил. И не самогон, а кофе.

— Разливай пока, пойду вытрусь. Когда я один, я не имею привычки вытираться, люблю обсыхать естественным путём. Ну а раз уж у меня гости, то надо выглядеть достойно. Хотя если ты уже сам кофе у меня варишь, то гостем тебя сложно назвать.

— Я кофе в зал принесу. Я тебе диск принёс, новую группу сегодня нашёл, несколько песен послушал — зацепило. Решил с тобой вместе прослушать.

— Ну, добро.

Через пару минут Илья сидел в кресле с чашкой кофе, а Егор вставлял диск в карусель музыкального центра.

Птицы клюют зерно, руки глядят в окно.

Тело дрожит, тело,

Кажется ночь белой.

Кажется, я один здесь уже проходил.

Кажется, этот двор любил меня в упор.

Птицы клюют крошки, вижу идут ножки,

Слышу, как каблуки, сердце мое стучит.

Кажется, это тело где-то меня жалело.

Жаль, но уже в прошлом, видно я был пошлым...**

— Хм, неплохо. Музыка, конечно простенькая, но текст хорош.

— Погоди, это видимо первый альбом. Я же всю дискографию скачал.

Он стал перелистывать по папкам и после нескольких акустических, наконец нашёл электрический альбом.

Зажигая огни в «Поднебесной республике»

Мы забыли о том, что нас ждут дома

Раздавая себя разношерстной публике

Потерялись среди лиц незнакомых

Ведь поверь, не всегда

Получается так, как о том по ночам ты мечтала

Знаешь, я как никто, понимаю тебя..

Сказкам верить нельзя, но реальность достала!

Перемирие — смерть это глупой войны

Мимо время хромая пройдет

Ты поздравишь меня с первым днем зимы

И напишешь мне «снег идет!»***

— Ха, тонко. Ты понял аллюзию?

— Нет, если честно.

— Фильм "О чём говорят мужчины", сцена про последнее СМС.

— Я не смотрел.

— Да ладно? Я думал его все видели.

— Ты не забыл сколько мне лет? — рассмеялся Егор, — я вообще не очень часто смотрю фильмы, особенно русские. Это ведь русский фильм, я правильно понял?

— Русский. Но, как сейчас говорят, годный. Посмотри, рекомендую. Или моя рекомендация ничего не "весит"?

— Ну почему же? Весит. Много. У-весисто. Посмотрю, обещаю.

За этим диалогом они пропустили концовку песни и услышали уже начало следующей

Ты оставляешь на память записку,

что вернешься, но уже навсегда

Уходишь не выключив свет,

оставляешь распахнутой дверь

И мое вычеркнув имя из списка

Не вспомнишь его никогда

Он видел как ты садилась в трамвай

Он буду ждать тебя тысячу лет.

Ты оставляешь на память свой запах

И дыханье на грязном окне

Придуманный номер и имя...

Пролитый кофе и дым сигарет

Пробираясь на цыпочках в ванну

Прячешь сердце свое в простыне

Что бы снова его утопить

Он буду ждать тебя тысячу лет...****

Егор вздохнул и вышёл на балкон. Он делал третью глубокую затяжку, когда на балкон пришёл Илья.

— Зацепило?

Он кивнул.

— До мурашек.

— Пилоэрекция или пиломоторный рефлекс. Настю вспомнил?

— Да, новостей от неё по-прежнему нет. И куда бежать—звонить я так и не знаю.

— Немного терпения, мой друг, и всё решится. Лишь об одном тебя хочу попросить — не надо экстраполировать на себя тексты песен.

— Как это?

— Как? Это — просто, поверь мне. Ты когда читаешь книгу, отождествляешь себя с героями?

— Ну, случается.

— Не надо. Читай, как ситуацию со стороны. Как чужой опыт. Не надо его примерять на себя.

— Никогда не задумывался над этим...

— Самое время. Пора. "Чтение книг — полезная вещь, но опасная как динамит, я не помню сколько мне было лет, когда я принял это на вид..."

— Фанк-панк гайз?

— Не совсем. Они её спели, да, но в оригинале это песня Цоя, называется "Пора" с альбома "Неизвестные песни" 1982 года.

— Сорок пятый слышал и сорок шестой. Начальник Камчатки.

— "Неизвестные песни" как раз между сорок пять и сорок шесть. В принципе его, как и сорок шестой Цой выпускать не планировал, "сорок шесть" — это был репетиционный материал для Каспаряна, тогда только пришедшего в группу. Но с подачи Алексея Вишни, звукорежиссёра, запись пошла в народ. Ну а "Неизвестные песни" издали уже посмертно, из архивных материалов.

— Не знал...

— Может,